ПорталО МосквеПолезные телефоныКартыРадиоБиблиотекаО проектеСправочник Москвича
 
Полезное
 

Линия жизни

Организации
 
Архив
2012 2013 2014 2015 2016 2017




 

 

Линия жизни


Посвящаю мамочке и всем врачам

Где же оно это время?
Вот только моя мысль о нем.
И. А. Бунин

Какой яркий свет! Все будто придумано для того чтобы подавить больного. Он смотрит на меня испуганными, такими далекими глазами, не хочет выдать свой страх, хочет быть большим, но я то знаю, что этому взрослому мужчине сейчас лет шесть, не более. Впрочем, его уже нет для меня - есть только набор диагнозов, есть проблема, есть болезнь - там-то увеличено на столько-то, возможные решения такие-то. Я улыбаюсь ему, но надежда очень мала, ему не нужно это чувствовать. Он постепенно засыпает...

Этот привычный звук аппарата искусственного дыхания, этот яркий свет, этот металлический звон инструментов - он никогда больше не будет так зависеть от других людей - мы - хирурги, для него сейчас боги. Когда я думаю об этом мне становится стыдно. Я смотрю внутрь него и понимаю, что для него уже все решено, решено не нами. Каждая операция для меня - битва со смертью. Как отлажено все работают, как будто у меня шесть рук. Я вырезаю опухоль - иначе нельзя, боже, какой риск...

Яркая желтая кривая прыгает вверх и вниз, линия жизни - как странно: все существование, все дела, все слезы этого большого человека сейчас стали лишь этой кривой. Боже! Сколько крови, я знала, что так будет. Паника - приближение смерти всегда страшнее, чем даже сама смерть. Мы пытаемся вытащить его оттуда, вырвать его у нее, часто это получается. Амплитуда кривой все меньше, все слабее и слабее ее толчки. Он еще с нами. И вот этот звук, всегда неожиданный, всегда неумолимый - тонкий протяжный сигнал, ровный, как эта линия. Вот что это такое, когда приходит смерть - ровная линия на экране и никакого выбора. Свет гаснет и становится темно, за два часа я успела к нему привыкнуть. Больной остается там, под грязно - зеленой простыней, он просто больной на столе, я ничего не чувствую, я знала, что так будет.

Я иду по коридору, со мной никто не здоровается, у меня сейчас, как и в детстве, все написано на лице. Я не хочу подходить к его жене (ах! значит не все равно), что может ей его вернуть, я даже не могу дать ей надежду. Смерть - это когда нет выбора. Она все знает, но смотрит на меня с надеждой, нелепой, но какой правдивой надеждой, что все другие были не правы. В такие минуты я хочу все бросить! У нее курносый нос и немного собачьи, с опущенными уголками глаза. Теперь ничего в ее жизни не будет как прежде.

Я выключаю в кабинете свет, за окном уже темно. Холодный ноябрьский вечер, я спускаюсь на лифте и выхожу на улицу. Ветра почти нет, под сапогами скрипит снег, вокруг кипит жизнь в большинстве своем под девизом «домой!». Люди вокруг не знают меня, они и не догадываются, что сегодня я была богом для одного из них, а что будет завтра никто не знает. Выхожу из метро, люди нитями расходятся в разные стороны. Я иду в одну из них и думаю, что зима еще только началась и как будем праздновать Новый год, почему-то это всегда проблема. Подхожу к Консерватории, захожу со служебного входа, здесь меня все знают. Но знают не из-за меня самой - мой муж - гений, для них я - всего лишь его жена. Уже издалека слышу отрывистые звуки пианино. Вхожу в замеревший зал, у меня вечная контрамарка, но я сажусь подальше в углу. Я смотрю на играющего человека, тело его сотрясается в такт чужой мне музыки, длинные тонкие пальцы сливаются в одно целое, так быстро он перебирает ими клавиши. Я смотрю на зрителей, почти у всех в глазах восторг, затаенная страсть, счастье услышать гения живьем. А я сижу и смотрю на этого человека и знаю, что после концерта он будет пить сок в ванне, а потом заснет, просто заснет в нашей постели, в нашей большой квартире. Гром аплодисментов, он смотрит на всех отрешенными глазами и почти убегает со сцены. Я пробираюсь сквозь толпу восторженных почитателей, для которых он - гений. Он будто рад мне, целует меня, но все это будто напоказ - у гения любящая жена. Мы идем к дому - я и этот чужой мне человек. Последнее время я все чаще думаю об этом. Он даже спрашивает меня о работе, потому что гению иногда все же есть дело до простых смертных.

Я открываю дверь и ловлю себя на мысли, что та женщина с глазами как у собаки, жена больного, оставшегося на столе, тоже вот так открывает дверь, за которой уже никогда не будет его. Какая тишина вокруг нее сейчас, какая пустота...

Хорошо, что домработница все приготовила, я сейчас просто не могу. На что мне жаловаться, главное чтобы больной был только больным для меня. Так учил меня мой профессор, где-то он был для меня больше, чем отец. Для меня молоденькой девочки из такого далекого сибирского города, подававшей огромные надежды в медицине. Он учил меня из любви к науке, он научил меня работать, думать, жить в этом огромном городе. Я часто приходила к нему домой, в один из таких визитов в его шикарную старомодную квартиру, я встретила его внука, многообещающего пианиста - восторженного высокого мальчика с длинными тонкими пальцами. Мальчик был, пожалуй, чересчур жеманен. А меня, как он говорил, он считал чем-то вроде «дочери лесника». Он полюбил мою необычность, а я его восторженность и непонятность. Его дедушка, мой профессор, говорил мне, что больной всегда должен быть только набором диагнозов, снимков, заключений. Я не хотела этому верить. Одной из первых, кого я оперировала, была девочка лет восьми с тяжелым двойным пороком сердца - она прожила бы еще от силы лет пять, но шанс был, хотя и небольшой. Я говорила с ней, гладила ее по голове, она была такая маленькая и добрая. На операцию мама повязала ей два больших банта... Кажется, я навсегда запомню как исчезает, скрипя, в конце коридора тележка, как удаляется, прикрытое простыней маленькое тельце, как кричаще выбились эти банты... что для них людское горе. Тогда я поняла как прав был мой профессор.

Я с мужем лежу в нашей постели, я опять чувствую его совершенно чужим. Неужели я когда-то его любила? Быть может я так благодарила своего учителя за возможность остаться в столице, жить в этой большой квартире, быть женой будущего гения. Кажется, что все, чего я достигла, было стремлением доказать им, что я сама, сама смогла стать одним из лучших хирургов в стране, сама своими руками вытащить сотни людей с того света и никогда не гордиться этим. Кто поймет меня?

Вокруг темнота, мой муж спит. Тогда весь прошедший день становится ярким и выпуклым: белый свет, розовая с желтизной кожа, алая кровь, сталь и зеленая ткань, бежевые стены коридора, шипение насоса, звук прямой на мониторе - не знаю звук ли это смерти или звук новой жизни. Вот мне 14 лет, жаркое лето, мы переплываем на лодке Волгу. Как скрипят весла в уключинах! Мы с подружкой лежим на лугу в траве, под нами медленно и величаво плывет Волга, рядом по травинке ползет муравей, в небе у самого солнца поет жаворонок, высоко-высоко парит ястреб... Детство - золотые его мгновения... Ощущение полнейшего счастья... Протяжно звонит телефон, реальность мгновенно вырывает меня из детства, из моего сна. Я сперва не узнаю голоса этой женщины, потом понимаю, что это звонит жена сегодняшнего больного.

- Я не могу спать, - говорит она. - Простите меня, но мне не с кем поговорить, вы ведь последняя, кто видел его живым, теперь вы знаете о нем больше, чем даже я. Прошу вас приедьте ко мне, вы живете рядом.

Я молчу какое-то время, странно, но я даже не удивлена. Я как никто знаю как ей одиноко сейчас.

- Конечно я приеду, очень скоро, - отвечаю я.

Вот и дверь, которую она открывала сегодня будто в первый раз. Хочу спросить у нее об этом, но понимаю, что это бестактно. Такое чувство, что я была здесь, только очень давно. У нее на глазах следы слез, она так постарела, ее жизнь будто остановилась.

Она показывает мне их фотографии, да он такой же, только глаза у него были сегодня очень испуганные. Я ей этого не говорю. Когда я переворачиваю страницы альбома, замечаю как она смотрит на мои руки, будто в них и есть решение судьбы, отражение знания. В школе я так смотрела на руки отличниц, у которых списывала.

Женщина начинает свой рассказ, я понимаю, что ей просто хочется услышать ответ на звучание своего голоса в этой тишине. У ее мужа всегда были проблемы с сердцем. Он родился с пороком. Но он был очень волевой. Они не расставались больше, чем на два дня. Всегда вместе. А однажды он пришел и сказал, что для них обоих, а это главное, ему необходимо уехать на север в далекий Ямбург и уехать на год. Конечно это была трагедия. Но она, как его отражение, поняла и отпустила его. Целый год. Долгие дни, бесконечные ночи в пустой огромной постели. Отшелестели листья, слякоть сменили сугробы, и мороз рисовал узоры на окнах. Зажурчали лесные ручьи, в воздухе стало пахнуть почками и солнцем. Солнце стало греть теплее, серый парк становился зеленым, в город летело лето. В углах квартиры собирался тополиный пух. Деревья снова стали желтеть, в воздухе уже исчез пьянящий аромат лета. По крышам застучали дожди. Он вернулся, когда по утрам стало пахнуть зимой. Вот тогда-то, после этой поездки, и стала давать знать о себе его старая болезнь. Когда он попал ко мне его уже нельзя было спасти.

Она ждала его целый год, каждый день был приближением его приезда. Каждую минуту он был рядом с ней, а теперь, как долго ни жди - все равно не вернется. Мне было жалко ее, но я видела перед собой счастливую женщину, которая знала, что такое ждать любимого мужа, пускай хоть и год. Да и кто знает сколько нам отпущено. Я сказала ей об этом, она заплакала. Я осталась у нее. Она много рассказывала о нем, об их жизни вместе, ее жизнь стала моей этой ночью. Этой ночью я была счастлива, как счастлива была тогда на берегу Волги.

И я видела эту женщину и видела, что она живет, хотя ее жизнь уже никогда не будет прежней и видела себя, просто человека, дарящего людям жизнь, надежду, радость. Я знала, что делаю для этого все, что могу каждый день. Каждый раз, когда я борюсь со смертью, с этой прямой, не оставляющей права выбора, с тишиной, окружающей эту маленькую женщину, с неумолимостью судьбы. Ведь что по сути жизнь - бег кривой, хрупкое противостояние прямой линии.

Москва, 22 ноября 1998



- - - Наверх - - -


Добавить комментарий

Имя

E-mail

Комментарий

Контрольный вопрос:
Сколько будет: 20+2-8




Этот и прочие литературные материалы публикуются с ведома и по согласию авторов. Не нарушайте пожалуйста авторских прав, лучше напишите автору письмо.

© Екатерина Смолякова
© Дмитрий Ледяев, 1999-2000
ПорталО МосквеПолезные телефоныКартыРадиоБиблиотекаО проектеСправочник Москвича