ПорталО МосквеПолезные телефоныКартыРадиоБиблиотекаО проектеСправочник Москвича
 
Полезное
 

333 часа в Болгарии

Организации
 
Архив
2012 2013 2014 2015 2016 2017




 

 

333 часа в Болгарии


Затмение

Мы уезжали из Минска 12 августа, в день солнечного затмения. Я поразилась, насколько равнодушно отнеслись к этому явлению белорусы. Они шли себе спокойно по улицам с портфелями, авоськами и дипломатами и в ус не дули. Мы пытались смотреть на солнце сквозь солнечные очки, но для этого нужны специальные стекла. И тут, как на заказ, на солнце наползли рваные облака. И сквозь эти облака и очки мы наконец и увидели затмение.

Когда мы приехали в Софию, наши друзья рассказали хохму. Оказывается, болгарское телевидение собиралось транслировать затмение в прямом эфире. Для комментария пригласили уважаемого профессора, который ждал это событие всю жизнь. И вот в самый ответственный момент диктор объявляет «Вы видите затмение». После некоторого молчания профессор тревожно вопит: «Но я не вижу никакого затмения!»

Оказывается, съемочная группа не установила специальные фильтры. После этого встал вопрос об увольнении директора телевидения:

За два дня пути не произошло почти ничего интересного. Да и что увидишь из окна поезда? Периодически мы останавливались на границе, в паспорте нам шлепали печать. Так и добрались до Варны. Вышли на вокзал, как в парилку. Варна - портовый город. Морем пахнет даже на вокзале. Мы сразу решили ехать в Кранево.

Кранево

Выйдя через час из микроавтобуса, мы остановились, не зная, куда идти. С остановки поднялся колоритный дед в белой шляпе с ленточкой и в выцветшей голубой майке. У деда был типичный болгарский нос, похожий на длинную сливу, и объемистый живот. Они затараторили с мужем по-болгарски. Дело в том, что Сергей когда-то жил в Болгарии и язык, как выяснилось, еще не забыл.

Колоритный дед предлагал нам жилье, а жилье - вот оно, прямо перед носом. И действительно, дом почти упирался в остановку. Хозяев звали дед Коль и бабка Марийка. Жилье они сдали за три доллара в сутки с носа. Каждое утро мы уходили на пляж, а дед Коль и бабка Марийка - на охоту за отдыхающими - они сдавали весь второй этаж.

Жить у них было хорошо, только мы никак не могли привыкнуть к лошади под окном и собаке в соседнем дворе. Лошадь тяжело вздыхала по ночам, собака же заливалась истошным лаем. Днем мы пытались вычислить мерзкую тварь, но это было непросто. В Болгарии очень много собак, причем не каких-то там мелких шавок.

Кранево - между Золотыми песками и Албеной - спускается уступами к морю. Дома белые, а крыши крыты красной черепицей, и это очень красиво. В общем-то, Кранево - это обыкновенная приморская деревушка. Там, правда, была дискотека, и даже свой собственный «Playboy» - ночной клуб, посетить который зазывали выцветшие фотографии на заборе.

В Кранево оказалось здорово! Во-первых, цены для своих, потому что цивильные иностранцы вроде вездесущих немцев или англичан здесь почти не отдыхают. Они едут туда, где покруче - на Золотые пески и в Несебр. А вот в Албене, куда мы потом сходили по пляжу, одни немцы. В меню у них были фаршированные помидоры и яйца под майонезом. Цены в Албене в два-три раза дороже. Впрочем, там отдыхали и русские. Это мы выяснили по объявлению, которое было на пяти языках. Не помню точно, что оно запрещало. На четырех языках оно начиналось словами: «Дамы и господа, просим вас...» , на русском же: «Полиция предупреждает! Категорически воспрещается...»

В одном из албенских пляжных отелей был чудный открытый бассейн, и мы ходили туда плавать для разнообразия. Пляж на этой части побережья песчаный, море слегка штормило, и взбаламучивало песок. Я вообще песчаные пляжи не очень-то жалую.

Питались мы просто замечательно. Пицца стоила один лев, что равнялось одной марке. Я такой пиццы больше нигде не ела. Фрукты стоили 5 центов за кило, причем все, только бананы почему-то дороже. Но больше всего нам пришлась по душе банница - горячая слоеная лепешка с козьим сыром. Пили мы бозу - густой ячменный напиток, напоминает какао, только кисленькое. После недели такого питания я с ужасом поняла, что скоро не вмещусь в собственные шорты.

Но больше всего мне нравились цаца, то есть жареная на большом противне килька и маслины. Каждый вечер мы покупали пиво или вино и шли на пляж. Море дышало в темноте. Однажды Сергей сказал: «Есть особый кайф в том, чтобы сидеть ночью на спасательной вышке и есть маслины.» Думаю, вы понимаете, что он имел в виду. Одни и те же маслины имеют разный вкус в зависимости от того, где их есть. Мы потом сходили и в ресторан, заказали, как белые люди, мидии и кебабче - специально приготовленное мясо, но это было уже совсем не то.

В Кранево всего одна главная улица, и она вся утыкана ресторанчиками. Мы сняли комнату в начале этой улицы. В конце она упиралась в пляж.

Ночью вся улица оживала, туда стекались и приезжие, и местные. Везде играет музыка, в открытых ресторанчиках болгары, причем совершенно трезвые, танцуют хоро, народный танец, выписывая кренделя ногами. Шум, гам, фейерверк. Впрочем, шум и гам нам быстро надоели, и мы предпочитали ночной пляж.

А потом и море приелось, и мы засобирались в Софию, к нашим друзьям Диане и Радославу. Но сначала мы посетили Аладжа монастырь, что в переводе означает Пестрый монастырь.

Пестрый монастырь

К монастырю пришлось ехать на микроавтобусе (большие автобусы в горах редкость). Потом мы долго поднимались в гору и наконец услышали из-за кустов хоровое пение. Однако вскоре с разочарованием выяснили, что пели вовсе не монахи, а кассета в магнитофоне. Нас встретил директор музея, он же экскурсовод. Он объяснил, что музею не хватает денег на реставрацию монастыря и на исследовательские работы. Оказывается, Аладжа монастырь (Пестрый монастырь) , названный так из-за пестрой горной породы, был устроен монахами в естественных пещерах прямо в скале высоко над уровнем моря. Но потом, несколько веков назад, стены обвалились. К этому времени монахи монастырь уже покинули. Сохранились фрески, но из-за плачевного состояния и надобности в срочной реставрации их никому не показывают. Поэтому все, что удалось посмотреть после долгого карабканья по лесенкам - это прекрасный вид на море и полуразрушенные кельи, усыпальницу и часовню. Правда, внизу сохранились катакомбы, но туда ни под каким видом нельзя было проникнуть.

Я и не пыталась, потому что до смерти боюсь подземелий.

По преданию, там спрятаны сокровища монастыря, которые монахи принесли с собой из мира. Директор музея поведал нам, как он лазил по этим катакомбам и встретил духа, с которым имел долгие беседы. Об этих беседах директор даже написал книгу. Поэтому, когда он закончил рассказ о монастыре и попросил задавать вопросы, я, конечно, поинтересовалась, что ему сказал дух. Все засмеялись, директор смутился и ответил, что эти беседы есть откровение, которое, однако, открыть можно не каждому. Потом он подумал и прибавил, что дух беседовал с ним о том, откуда мы взялись, о духовном начале и прочем.

Айде!

Хочу еще немного рассказать о своих языковых проблемах. Проблемы были весьма своеобразные. Я выучила несколько слов по-болгарски, да так хорошо, что меня понимали все. Дело в том, что я знала благодаря Сергею больше, чем обычно знают туристы, он как-никак пять лет в Софии прожил. Только вот после этого болгары пытались продолжить разговор, и приходилось дальше по- русски. Русский в Болгарии знают далеко не все. Некоторые не понимают его вовсе. Да и отношение к русским братушкам изменилось, об этом я потом расскажу.

Однажды на пляже со мной был интересный случай. Идем мы в Албену, в мой любимый бассейн. Море как раз было особенно грязное и неспокойное. Весь пляж от Кранево до Албены облюбовали нудисты. И вот на песке стоят такие лотки, на которых продаются самой разной формы ракушки, красоты необыкновенной. Продают их нудисты. Тоже красоты необыкновенной. Я не шучу. Представьте - высокий, загорелый, как черт, с бородкой, и на нем только широкополая шляпа и солнечные очки. Я все-таки не деревяшка бесчувственная, и замедляю шаг - чтобы полюбоваться как бы на ракушки, а по- настоящему на мужика в стиле кантри. И тут он спрашивает у меня на хорошем русском: «Будете выбирать?» Я лучезарно улыбаюсь и отвечаю: «Нэ. Мерси», стараясь смотреть ему в глаза, а не куда- нибудь еще, но у меня это плохо получается. «Так что ж вы сразу не сказали, что говорите по-болгарски! » - восклицает он по-болгарски. Но я выдавливаю из себя еще одну лучезарную улыбку и поспешно ретируюсь. Что вы хотите, воспитание много значит. А бабушка у меня вообще пуританских нравов. Когда она видела на экране целующуюся пару, то вставала и заслоняла от меня телевизор. И еще плевалась. Ее бы на нудистский пляж!

Второй забавный случай опять-таки был на пляже. Там стояла изогнутая труба с душем, чтобы можно было смыть соленую воду. А к душу всегда стояла очередь. Некоторые там прямо с шампунем мылись. И вот однажды, пропуская вперед себя такого намыленного мужика, я говорю: «Айде!», что означает: «Давай, вперед!» Потому что вижу, что у него мылом глаза щиплет. Благодарный мужик начинает мне что-то говорить. Я не реагирую, и тут уже подключается пол-очереди. Поняв, что обращаются ко мне, я с сожалением признаюсь, что по-болгарски знаю мало. Но болгарам нравится, когда ты вообще просто пытаешься говорить на их языке, и они спрашивают, знаю ли я, как по-болгарски самогонка. «Ракия!» - отвечаю я, снискав шумное одобрение.

Еще у болгар интересный язык жестов. «Да» можно сказать, покачав головой, вроде как у нас «нет». Так качают головой китайские болванчики. А «нет» можно сказать, резко вскинув голову, вроде как у нас преувеличенно кивают: «Ну да, конечно!» Вот однажды заходим мы в забегаловку. Сергей обращается к девушке с вопросом: есть ли у вас пицца? Она качает головой. А шопский салат? Опять качает. «Добрэ», говорит Сергей и ведет меня за столик. Так у нее же нет пиццы! - говорю я. - Она же тебе головой покачала «нет».

София

Памятники

София для меня началась не с вокзала, а с такси. Я еду в машине по ночному городу, мои спутники что-то говорят, я ничего не понимаю, а за окном из темноты появляются незнакомые улицы, и все это так не похоже на то, что я привыкла видеть за свою жизнь.

София - старый, уютный город. Уютный несмотря на свои размеры. Собственно, размеры Софии я смогла оценить только когда поднялась на подъемнике на Витошу. Я была потрясена. Впечатление небольшого города, видимо, создавалось у меня потому, что в центре, где мы в основном и находились, все улицы древние и узкие. По ним ездят автомобили следом за трамваями. Улицу болгары переходят где попало, не затрудняясь поисками светофора.

В Софии давным-давно начали строить метро, но постоянно откапывали то церковь, то развалины римских построек. В центре метро так и не построили, потому что в Болгарии запрещено сносить старинные памятники. И вот идешь по подземному переходу - и вдруг видишь огромные римские вазы, или остатки кирпичных стен. Или прямо посреди двора стоит церковь, построенная в начале нашей эры. Короче, в Софии где ни копни, на памятник натыкаешься.

А вообще из памятников архитектуры мне больше всего понравился - нет, даже не так. Я просто полюбила Собор Александра Невского. Это что-то потрясающее. Ни следа аляповатой позолоты, которая дразнит глаз в лубочных русских и белорусских церквях. Этот храм не похож ни на сахарный леденец, как Собор Василия Блаженного, ни на величественный Храм Христа Спасителя. В нем тихо и даже мрачно. Все стены и потолок расписаны неяркими фресками с потрясающим вкусом. Внутри он просто огромен. Можно стоять в центре долго-долго и забыть, зачем ты пришел.

Говорят, если стоять в самом центре, в специально выложенном круге, и загадать самое сокровенное желание, оно сбудется. Этот круг - прямая связь с небесами. Не знаю, все ли желания исполняются, но знаю пример, когда желание, загаданное в этом круге, действительно сбылось.

В Софии есть и памятники, прямо скажу, странные. Например, идешь по парку и вдруг натыкаешься на лежащую в траве каменную статую, изображающую убитого солдата с автоматом. Или на скамеечке сидят болгарские бабушки, а на следующей скамеечке - каменные фигуры, изображающие персонажей из концлагерей. Или вот еще памятник - огромная каменная голова, только голова и больше ничего - разрубленная топором, глядящая на тебя скорбными глазами. Как потом рассказала мне Диана, это памятник премьер-министру Стамболову, который умер в страшных мучениях после того, как его изрубили топором прямо на улице.

Два старинных памятника в центре Софии - Орлов мост и Львов мост - небольшие, но с красивейшими каменными орлами и львами. Под мостами протекает речка, вся ширина которой составляет около полуметра, если не меньше, и течет она по специальному каменному желобу. Весной речка разливается водой с гор и поднимается на несколько метров.

Рынок

Рядом с Собором Александра Невского располагается рынок, где я неожиданно для себя увидела советские ордена времен Великой Отечественной, потертые портупеи, русские матрешки и старые гильзы. «Вот не думала, что приеду в Болгарию и увижу все это», - сказала я Радославу. В ответ он купил мне в подарок красную звездочку.

В Софии меня поразило какое-то неимоверное количество дешевого серебра. Среди разнообразнейших ювелирных изделий, которыми были завалены лотки прямо на улице, попадались иногда оригинальные вещички. Например, широкое кольцо, на котором изображен деревенский пейзаж: домики, деревья, дорога, холм. Все это в сочетании с грубоватой выделкой меня просто очаровало. Ну и, конечно, мы не могли пройти мимо знаменитых болгарских красных скатертей, правда, стоили они очень дорого. Посему мы ими просто любовались.

Цыгане

В Софии очень много цыган. Поначалу я не могла их отличить от болгар, потому что все они темноволосые и смуглые. Потом я научилась отличать цыган по оценивающему взгляду. Таким взглядом проверяют, где ты прячешь бумажник. Подозреваю, что мне попадались не самые лучшие представители этого народа. Так, нас чуть не обокрали в троллейбусе. Когда Диана выхватила свою сумочку из рук молодой цыганки, одетой, кстати, довольно прилично, и возмущенно отчитала ее, та и бровью не повела. Она даже не удосужилась выйти на следующей остановке.

Болгар очень тревожит то, что цыгане, у которых рождается много детей, постепенно «размывают» нацию. Я приведу характерный пример взаимоотношений болгар и цыган.

Однажды мы решили купить пару гамбургеров. Дело было на пляже. Поэтому я была несколько шокирована видом молодой женщины с килограммом яркой косметики на лице. Сопровождали сию особу несколько парней. Компания, шумно переговариваясь и не обращая внимания на окружающих, пристроилась в хвост очереди. «Что вы кричите, как цыгане!» - возмутилась продавщица. Секунду они смотрели на нее с нарочито равнодушным выражением на лицах, потом засмеялись: «А мы и есть цыгане!»

Чувствуя сдержанную, а иногда и не очень сдержанную неприязнь хозяев этой страны, цыгане выработали свою тактику поведения. Если их схватить за руку, которая залезла в твой карман, они посмотрят на тебя, как на неодушевленную вещь, если ты дашь им доллар, они вытащат у тебя весь бумажник, как только ты отвернешься.

Неотъемлемая принадлежность Софии - грязные цыганские дети, выпрашивающие недопитые бутылки с кока-колой.

Президент

Мне о многом сказал главный вход в резиденцию президента Стоянова. Высокие двери с надписью «президент» охранялись двумя бравыми ребятами в белой форме с красными кисточками на поясе, с пером на белой шапочке и с бутафорского вида оружием у бедра. Что, вот так вот запросто в эту дверь каждый день входит и выходит президент? Да, сказали мне.

Не делая никаких движений, пара часовых с легкой улыбкой наблюдала, как я фотографируюсь у входа. Подозреваю, что если бы я, принимая позу для фотографии, положила одному из них руку на плечо, это было бы принято без видимых эмоций, но условности взяли верх. Все-таки я привыкла, что президента на улице можно увидеть только за кордоном ОМОНа и под прицелами снайперов на крышах...

Заповядайте!

Когда мы были на море, почти не пили вино. Радослав и Диана очень удивились: быть в Болгарии и не попробовать все их разнообразные вина? Радослав взялся исправлять этот недостаток, да так рьяно, что к концу недели мы попробовали почти все, что стоило попробовать. Вино - это, конечно, дело вкуса. Мне понравилось красное с красивым названием «Каберне савиньон», которое я до этого ни разу не пробовала. Сергей отдал предпочтение таким винам, как «Шардене», «Гъмза», «Мерло».

У болгар отличные виноградники, свое вино, но названия французские.

«Монастырскую избу», «Магарешко мляко»(«Ослиное молоко») и коньяк «Слынчев бряг» (сами болгары называют его «Солнечный удар»), - Радослав нам пить запретил. Впрочем, к «Слынчеву брягу» у меня давняя и стойкая неприязнь.

Интересная особенность - чем неприметнее этикетка, тем лучше вино.

Вино болгары пьют, как мы компот, и стоит оно от двух левов (или двух марок) бутылка. Вино выставлено в стеклянных плоских шкафчиках прямо на улице. Винные магазинчики расположены в подвалах домов. Как-то мы попросили последнюю бутылку, и хозяину пришлось выходить к нам с другой стороны дома, чтобы открыть свой шкафчик. В самом деле, не лезть же ему на тротуар через подвальное окошко!

Кстати, таких подвальных магазинчиков в Софии очень много, и продается там в основном всякая еда. Чтобы заплатить, нужно наклониться до земли. Поначалу меня несколько удивляло зрелище согнувшихся пополам болгар самого разного возраста, пока я не заметила окошки вровень с тротуаром.

«Заповядайте!» - приглашают к покупкам вежливые болгары.

Что в переводе означает: «Пожалуйста!»

Венская сладкарница

До сих пор, когда я думаю о Болгарии, чувствую вкус орехового мусса, который мы ели в Венской сладкарнице. Болгары - сладкоежки. Я-то думала, что больше всего на свете они любят запеченные перцы. Но когда я увидела настоящий ресторан, всю стену которого занимала выставка всевозможных тортов, пирожных, мороженого, печений, желе, кремов и прочего, чему и названия-то не подберешь, то просто ахнула.

Больше всего из наших заказов мне запомнилась композиция из синего желе с белыми барашками волн, посередине которого возвышался посыпанный кокосовой стружкой остров, а на волнах плыл лебедь из белого шоколада.

Съесть все это великолепие за один раз было невозможно.

Но не могу я забыть и уютное открытое кафе на втором этаже, над столиками которого со всех сторон нависали балконы и окошки старых домов. Там нам подали целые горы шопского салата, посыпанного сирене (тем самым козьим сыром, с которым болгары едят почти все). Правда, под конец - добавлю немножко прозы - я на сирене смотреть не могла.

Мавзолей

Так получилось, что софийский мавзолей мы увидели целиком только из окна такси, когда ехали с вокзала. На следующий день его должны были взорвать - мы читали болгарские газеты и знали все их новости. Как ни странно, газеты я читала почти без труда, абсолютно не зная болгарского. Впрочем, там мне попалась газета на украинском, и я опять-таки поняла все без особого труда. Может, это профессиональное?

На следующий день, когда мы пришли на площадь, все уже было оцеплено, а сам мавзолей взорван.

Правда, с мавзолеем была целая история. Объяснить я непочтительное отношение к советским святыням могу. Но принять некоторые вещи не в состоянии. Я понимаю, что в Болгарии никогда не было такого трепетного отношения к «красной» религии, как у нас. Они не разрушили свои монастыри и православные памятники. У них, например, на улице графа Игнатьева стоит памятник патриарху Евтимию, и всегда, во все советские времена спокойно стоял. Болгарская молодежь под ним свидания назначает.

Но вот памятник советским воинам-освободителям разрисован граффити, на советских солдатах намалеваны интимные части тела, клумбы замусорены, плитка выщерблена...

Я понимаю, что не хочется такой памятник реставрировать. Но зачем же его так поганить?

Наши друзья, когда зашел спор на эту щекотливую тему, сказали - не надо было нас освобождать в сороковых. Они забыли, что радость советским воинам не была поддельной. У них сейчас происходит то, что мы уже проходили - огульное отрицание. По всей Болгарии понаставлено памятников русским освободителям времен русско-турецкой войны, когда русские воины освободили болгар от османского ига. Это освобождение они признают. А все советское, по их мнению - это красная зараза. Вообще болгары мне показались вроде больших детей, которые кричат - мы и сами с усами, нам никто не нужен!

Серега постоял на месте разрисованного памятника и грустно так говорит: а ведь я помню, как мы здесь линейки проводили. На этих клумбах к 9 мая цвели тюльпаны. И я поняла, что он хотел сказать.

Так вот с мавзолеем приключился казус. Строили его всего шесть дней. А когда заложили взрывчатку и долбанули, мавзолей не то что не рухнул - просто покосился. Пришлось им долбать его по камешку, чуть ли не вручную. Они с этим мавзолеем что только не делали, и под далматинцев собачьими пятнами расписывали, и фестивали проводили. Превратили в общественный туалет. А вот взорвать не смогли.

Меня лично мавзолеи пугают. Он к тому же портил болгарам их красивую главную площадь. Но все семь дней, которые мы там пробыли, мавзолей держался, а болгары, как дети, которым не нравится надоевшая игрушка, все пытались его доломать.

Витоша

Витоша - это гора, у подножия которой расположена София. Вообще город находится как бы на дне чаши, окруженный горами со всех сторон. Когда мы ехали в Софию, любовались необыкновенной красоты невысокими пестрыми горами. Поезд то нырял в туннель, то ехал по краю пропасти. Горы изображали временами причудливые фигуры мифических животных, композиции из островерхих круглых колонн песчаного цвета. Иногда с гор уступами спускались дома, крытые красной черепицей. Я так долго торчала в открытом окне электрички, что серьезно простудилась и в первый же день в Софии, едва успев посетить мавзолей, свалилась с температурой.

На Витошу мы попали буквально перед самым отъездом. На вершину горы можно добраться либо на открытом подъемнике, либо на закрытом, либо пешком. Сергей всерьез предлагал топать пешком, но для меня осилить высоту почти в три километра представлялось невозможным. Вагончики закрытого подъемника висят слишком высоко - и страшновато, и не так интересно, как в открытом, который выше десяти метров не поднимается. На нем и решили ехать.

Покупая билеты, мы с удивлением увидели мальчишек лет 14-ти, в шлемах, наколенниках и спортивными велосипедами подмышкой. Ловко запрыгнув в люльку подъемника, они доезжают так до самого Черного верха, а потом несутся со страшной скоростью по широкой тропе, которая спускается с горы. На мой взгляд, слалом еще тот!

Запрыгнув в свою очередь в люльку, признаться, не так ловко, как мальчишки, я поначалу сидела тихо, как мышь, потому что все это сооружение мне казалось крайне ненадежным. Но потом поддалась ощущению полета: подъемник работал совершенно бесшумно, и я подумала, что так должны чувствовать себя птицы, когда парят над землей. Наша люлька то ныряла в ложбину, то задевала ветви высоких деревьев (вся Витоша поросла лесом), то просто останавливалась на несколько минут (подъемник старый, и его периодически останавливали - что-то там проверяли). Помню какой-то совершенно одуряющий запах малины и то, что было очень холодно, градусов 16 по Цельсию, хотя у подножия парило не меньше чем на 30. Когда мы доехали до Черного верха, набросились на кусты малины, которую здесь никто не обирает. Болгары вообще не собирают ягод и грибов так, как это делаем мы, у них этим занимаются люди, получившие лицензию на сбор.

Через час, устав от лазания по горе, распухнув от малины и впечатлений, мы ехали обратно. Далеко внизу в чаше гор раскинулась София, и я подумала, что никогда не забуду этого зрелища.

У подножия Витоши нам пришлось долго торчать на автобусной остановке, чтобы уехать в город. Тем временем к остановке подъехал огромный автобус. Мы гадали, кого же он ждет, и тут из леса начали выходить старички с палочками и старушечки в белых кудельках, одетые одинаково в палевые бриджи и добротные сандалии. Они громко переговаривались, смеялись, и я поняла, что это немцы. Во-первых, по выговору, а во-вторых, только немецкие старички с завидным упорством способны карабкаться по горам.

«Смотри!» - дернул меня за рубашку Сергей. - «Ей-Богу, у них в этом доме на колесах даже есть туалет!»

Варна

Последний день в Болгарии мы провели в Варне. Поезд из Софии уезжал поздно вечером. Диана взялась проводить меня на мое место, и я поначалу не могла понять, почему нам с Сергеем дали места в разных купе. «Так ведь это женское купе, - удивилась Диана.- Или ты хочешь сказать, что у вас совершенно незнакомые мужчины и женщины могут спать рядом?»

В двухместном купе уже сидит моя попутчица - седенькая интеллигентная старушка. Я еще думаю, что столько ухоженных старичков за такой короткий срок можно встретить только за границей. «Вы сестры?» - приветливо спрашивает она нас. Мы с Дианой смеемся. Мы совершенно не похожи, но идея быть сестрами нам нравится. Поезд трогается.

«До свидания, моя болгарская сестра!» - кричу я в окошко.

До свидания, София!

... А в Варне нам не понравилось. Милых нашему сердцу шкафчиков с вином здесь не было. Портовый город показался мне неопрятным и унылым. Рано утром мы сдали вещи в камеру хранения и сели выпить кофе под красным зонтиком с надписью «кока-кола». Точно такими же темно-красными зонтиками была утыкана вся улица, что создавало гнетущее впечатление. А может, я просто не люблю кричащую рекламу.

Как только вылезло солнце, мы сбежали из города на пляж. Сначала забрели по каменному волнорезу к стоянке для небольших яхт. На одну из яхт тем временем пришел хозяин, и мы с полчаса наблюдали, как он сосредоточенно ковыряется в чем-то, что я на свой непросвещенный взгляд посчитала мотором, а его огромная лохматая собака дожидается на берегу. Временами, когда псу казалось, что хозяин может свалиться за борт, он перебирал лапами и нетерпеливо повизгивал. Повздыхав о такой недоступной роскоши, как собственная яхта, мы отправились дальше - есть вареную кукурузу и кататься на водяных горках в прибрежном парке. Сходили мы и в сырое помещение с вывеской «Аквариум», где за мутными стеклами плавали косяки сельди и еще какие-то огромные неповоротливые рыбы, что нас не впечатлило, и отправились просто гулять куда глаза глядят.

И вот тут-то Варна подарила мне одно из самых занимательных воспоминаний. На фасаде небольшого домика с видом на море зазывала скромная вывеска: «Террариум». Зная мою любовь ко всяким гадам, Сергей безропотно купил билет. Здесь, в этом любительском террариуме, я увидела все, что душе угодно. Сейчас я уже не вспомню названий всех этих змей, лягушек, рыб и пауков. Больше всего, конечно, мне хотелось посмотреть на настоящих пираний, и здесь они были - черные, зубастые и агрессивные. Помню, что долго высматривала на дне аквариума его обитателя с неудобопроизносимым названием, и вдруг этот обитатель взметнулся из грунта, разинул пасть и захлопнул ее прямо перед моим носом. В коридоре за стеклом раз в минуту лениво шевелила веком красавица-игуана. Остроконечным глазом косился хамелеон. Возле удава, который недавно сменил кожу, я застряла так надолго, что какой-то посетитель доверительно спросил меня по-болгарски: «Они вам нравятся? »

Правда, когда принесли лягушек и принялись прямо на наших глазах кормить ими змей, Сергей потащил меня из террариума, ворча, что после такого пиршества ему кусок в горло не полезет.

Мы и вправду проголодались и решили пообедать в тростниковом ресторанчике, который стоял прямо на пляже. В меню я увидела блюдо, которое мы давно перестали заказывать, потому что его никогда не было - мясо акулы. Вообще Сергей сказал, что в Болгарии обязательно надо попробовать мясо акулы и суп «шкембе чорба» из телячьего желудка. Эти блюда мы заказывали постоянно, но то ли все здесь поголовно предпочитают телячий желудок, то ли акулы перевелись - но этих блюд нам не удалось поесть ни разу.

И сейчас я спросила просто по привычке: «А мяса акулы у вас нет?»

«Почему же нет?» - улыбнулся официант.

И мне принесли мясо акулы. Ну и ничего сногсшибательного. Очень белое мясо - это да. Хотя, может, просто мне акула попалась жестковатая. Сергей рассказывал, что как-то раз, когда его родители еще жили в Болгарии и приезжали на море, то поджарили целую акулу на скаре - специальной решетке, и вроде бы она была очень вкусная. Хочу сразу сказать, что поджарить целую акулу на скаре - не проблема, потому что в этой части моря водятся маленькие акулы, полтора метра длиной, и вот их-то туристы и едят.

До поезда оставалось совсем немного, когда мы вышли на тенистую террасу высоко над морем и сели отдохнуть на одинокую скамейку. Это был район двухэтажных вилл с частными парками, огороженными проволочной сеткой под три метра высотой. Я подумала, что, конечно, здорово жить в таком доме, потому что можно каждый день из окна смотреть на море. Оно лежало прямо под нами, огромное, лазурное. Становилось немного грустно оттого, что я никогда больше не буду сидеть на этой лавочке и смотреть на море, а если и буду, то все уже будет совсем другое. Потому что море не меняется, но меняемся мы. Но, с другой стороны, если смотреть на море все триста шестьдесят дней в году, никогда не получишь столько удовольствия, сколько я получила, проведя всего лишь 333 часа в Болгарии.



- - - Наверх - - -


Добавить комментарий

Имя

E-mail

Комментарий

Контрольный вопрос:
Сколько будет: 15+6-4




Этот и прочие литературные материалы публикуются с ведома и по согласию авторов. Не нарушайте пожалуйста авторских прав, лучше напишите автору письмо.

© Мария Малиновская
© Дмитрий Ледяев, 1999-2000
ПорталО МосквеПолезные телефоныКартыРадиоБиблиотекаО проектеСправочник Москвича